Тарту Марафон одиннадцать лет спустя

Эти текст и фотографии были опубликованы в журнале "Лыжный спорт" №56 за 2012 год. Делаю просто перепечатку.

...В Тарту я не был долгих одиннадцать лет.
Хорошо помню то путешествие 2001 года в Эстонию — после чемпионата мира в Лахти мы на роскошном полноприводном Мерседесе Пети Кузнецова переезжаем из Финляндии на пароме в Эстонию. Решение ехать в Тарту во многом было экспромтным, поэтому с дороги звоним Сергею Петрову, который уже живёт в Отепя, в гостинице «Karupesa», расположенной прямо на старте марафона.



ПРОФЕССОР
Как Сергей Петров попал в «Karupesa» в дни Тарту марафона — это отдельная и очень интересная история. Он ведь чертовски обаятельный, этот Петров. Так вот, познакомившись во время своих летних поездок в Тарту с девчонками на ресепшн, он, конечно, не мог не закинуть удочку насчёт того, чтобы остановиться в этой гостинице зимой, во время марафона. Ему, понятное дело, ответили, что это абсолютно невозможно, потому что все номера в «Karupesa» на дни Тарту-марафона бронируются за много лет вперёд, на что Сергей с присущим ему обаянием и интеллигентностью просто улыбнулся и попросил:
— Ну, просто имейте меня в виду. Чего в жизни не случается?
И что же вы думаете? Случилось! Девчонки из службы размещения не забыли профессора из Москвы и, уж не знаю, при каких обстоятельствах, но через пару месяцев написали Сергею, что только для него, в качестве особого исключения, один двухместный номер на время Тарту-марафона они сумеют предоставить.
Сам по себе эпизод этот удивителен. Вы себе не представляете, как много людей не только из России, но и из других европейских (да и не только европейских) стран мечтали бы жить в день старта Тарту-марафона в «Karupesa». Впрочем, что там европейцев! Любой из эстонцев с удовольствием воспользовался бы такой возможностью, но — увы... А вот Петров — запросто.
Старт Тарту-марафона 2001 года. Стадиона «Tehvandi» ещё нет и в помине, но гостиница «Karupesa», как видите, стоит там, где ей и положено стоять — в полусотне метров от старта марафона. Фото: Елена Исаева

Петин полноприводный Мерседес. После моей девятки — почти как космический корабль. Там, где мне было неуютно ехать на своей «Самаре» по зимней дороге даже на скорости в 100-110 километров в час, Петин «Мерин» шёл, словно приклеенный к асфальту, и на 130, и даже на 140. фото: Иван Исаев
Диктор на стадионе объявляет « Two minutes to start» (две минуты до старта). Я в последний раз оглядываюсь, чтобы сделать снимок, и убираю фотоаппарат в подсумок. Фото: Иван Исаев
Мне хотелось сделать на этой гонке снимок живой человеческой «реки», устремляющейся в путь, поэтому на первых километрах я всё искал возвышенное место, откуда можно было бы, оглянувшись, сделать такой снимок. Вот он, перед вами. Фото: Иван Исаев

...И вот мы звоним с дороги Сергею и просим совета — где нам можно было бы остановиться в Тарту или в Отепя в ситуации, когда все гостиницы и коттеджи в округе заняты участниками предстоящего марафона? На что Сергей говорит нам:
— Давайте я спрошу у девочек на ресепшн, может быть, они смогут чем-то помочь? Я перезвоню.
Проходит полчаса, Сергей перезванивает и, что вы думаете? В субботу накануне старта (!) «especially for mister Petroff» в гостинице «Karupesa» находится ещё один двухместный номер! Ну, не чудо ли? На самом деле, понять это невозможно. То есть объяс­нить это, наверное, всё-таки можно негромким обаянием потомственного московского интеллигента, сумевшего произвести неизгладимое впечатление на эстонских девушек на ресепшн «Karupesa» в 2001 году. Но понять — всё-таки сложно.
Итак, мы с Леной селимся в отдельном двухместном номере, Петя подселяется к отцу и сыну Петровым на дополнительное место на раскладушку, поутру мы завтракаем за соседними столиками в ресторане с целым сонмом лыжных «звёзд», приехавших на марафон и поселенных в «Karupesa» оргкомитетом гонки, и все вместе (естественно, вместе со «звёздами») в день марафона за 20 минут до начала мы выходим в стартовый городок, просторно раскинувшийся прямо под окнами нашей гостиницы.
У меня сохранилась фотография с того марафона. В тот год в часы старта был неслабый мороз (градусов 20 или даже 21), и мы просто побоялись пообмораживаться на трассе. Помните, как это бывает в Мурманске? Внизу, в Долине Уюта, вам кажется, что не так уж и холодно, но стоит подняться в сопки, как ветер и мороз при не очень точно подобранной одежде делают ваше дальнейшее участие в гонке совершенно бессмысленным. Так вот и мы в тот раз с Петей — просто побоялись потерять важную для нас гонку и утеплились, как потом выяснилось, сверх всякой меры: я вышел на старт в флисовой куртке, надетой поверх комбинезона, Петя — в толстой жилетке и, конечно, мы едва не сварились потом в этих куртках-жилетках заживо — через пару часов после старта существенно потеплело.
Мы всерьёз испугались в тот год мороза и вышли на старт, одетые, словно капуста, во много-много слоёв одежды. Потом, когда заметно потеплело, мы чуть не зажарились заживо в этих куртках-жилетках.
фото: Елена Исаева


Разминувшись-расставшись в суете первых километров, где-то на пятом километре гонки мы с Петей соединились и после этого проехали весь марафон уже шаг в шаг, финишировав 171-м и 172-м. А 58-летний профессор Петров в тот год просвистел мимо нас и, отъехав на 15 минут, не просто вписался в первую сотню, но и выиграл гонку по возрастной группе М55. Чтоб я так гонялся в мои 58!
На финише, помню, пили тёплое пиво Saku. Я как-то не был психологически готов к тому, что пиво нужно (и можно) пить тёплым, а Петрову с Петей — понравилось.
На финише марафона 2001 года. В тот год (впрочем, так часто бывает на марафонах) на последних километрах была накатана только одна лыжня, и каждый обгон в этой ситуации был сродни подвигу. Поэтому я не стал спорить с Петей (он слева) на финише, а спокойно приехал позади него в секунде. В итоге он устроился 171-м, а я — 172-м. А профессор (он в центре) выиграл в тот год у нас около 15 минут и в возрасте 58 лет занял 80-место в абсолюте. Фото: Елена Исаева

Ещё запомнилось, что на финише марафона в Эльве не было никаких помещений — все службы там были размещены в обогреваемых палатках. Но обед при этом был организован прямо на улице. Получив каждый свою порцию солянки, мы вынуждены были очень быстро, примостившись-прислонившись к столам (полноценно сесть за них всё равно было невозможно — лавки на морозе сразу же сигнализировали нашим попам, что что-то в этой конструкции неладно), очень быстро её съесть. Хорошо помню, что последнюю ложку солянки доедал уже холодной — так быстро она остывала на морозе. В общем, быстренько впихнув-затолкав в себя наши честно заработанные обеды, мы поспешили к автобусам, на одном из которых вскоре и вернулись к нашей родной «Karupesa».
Пятница, два дня до гонки, в ресторане «Karupesa» мы случайно столкнулись с Мадисом Липаё (он был один) и пригласили его за наш стол. Мадис с удовольствием согласился. А мы настолько обнаглели, что попросили ещё и об интервью. Я сходил в номер за диктофоном, нажал на запись, положил диктофон на стол и... Дальше Петров 40 минут проговорил с Мадисом, а я (старших ведь не перебивают, правда?) лишь молча слушал. Фото: Иван Исаев.
Генеральный секретарь «Worldloppet» Мадис Липаё награждает россиянина Сергея Петрова за победу в возрастной группе М55. Фото: Елена Исаева


Та гонка 2001 года запомнилась, понравилась, оставила в памяти зарубку, а Петров потом написал очень тёплую статью "Маленькая Эстония - великая лыжная держава", которая будет опубликована в «Лыжном спорте» №18 за 2001 год (её можно найти и на нашем сайте www.skisport.ru в разделе «Статьи»).

*   *   *
И вот в 2012 году из оргкомитета Тарту-марафона приходит приглашение посетить эту гонку. Письмо начинается словами:
«Уважаемый Иван Исаев! Всемирно известный норвежский лыжник Андерс Окланд однажды сказал, что у лыжного Тарту-марафона — лучшая трасса в мире. Хотели бы вы принять участие в 41-м Тарту-марафоне и лично убедиться в справедливости этих слов»?
Ёлки-палки! Хочу ли я убедиться в справедливости этих слов? Да надо ли меня спрашивать об этом? Тем более, что все затраты по командировке из Москвы в Тарту, как следовало из письма, оргкомитет гонки берет на себя? Кроме того, в письме было сказано, что на эту встречу приглашены главные редакторы лыжных журналов самых различных стран. Конечно, не воспользоваться таким случаем, чтобы снова посетить милую сердцу Эстонию, да и познакомиться с редакторами европейских лыжных журналов, было невозможно.
В процессе переписки с оргкомитетом и обсуждением деталей перевозки багажа девушка Кристина из оргкомитета спрашивает, не буду ли я так любезен с целью оптимизации расходом сложить лыжи в аэропорте в один лыжный чехол вместе с главным редактором российского Интернет-портала www.skisport.ru Андреем Красновым. Так за день до вылета я узнаю, что в Тарту пригласили не одного, а двух главных редакторов двух российских лыжных журналов — бумажного и виртуального. Весьма неожиданная и приятная новость...
Потом, уже по прибытии в Эстонию, выяснится, что далеко не все главные редакторы и далеко не всех лыжных журналов сумели сюда приехать. Так, из главных редакторов здесь оказались только двое русских (бумажный журнал «Лыжный спорт» и интернет-портал skisport.ru), да итальянец Карло Брена (Carlo Brena) — главный редактор итальянского «Sci Fondo». Ещё здесь была девушка-практикантка, приехавшая от немецкого «Nordic Sports Skilanglauf Magazin». Плюс — несколько туроператоров из Швеции, Норвегии и Швейцарии. Эстонцы включили в нашу группу журналистов и туроператоров — людей, от которых напрямую зависит, кто из иностранных туристов приедет в Эстонию и какой увидит эту страну.

ЭЛИНА
В Эстонии знакомимся с Элиной Аро (Elina Aro) — эстонкой, которой оргкомитетом Тарту-марафона поручено экскурсионное обслуживание нашей интернациональной группы. У Элины — три вида бизнеса и как раз один из них — туристическое агентство (www.qualitytourism.ee), специализирующееся на размещении и экскурсионном обслуживании иностранцев. У неё свой микроавтобус Фольксваген Каравелла, а предыдущим был Мерседес Виано — Элина говорит, что должна менять микроавтобусы каждые три года, потому что для перевозки туристов важно иметь новый комфортабельный автомобиль. Именно Элина будет организовывать нам все экскурсии по Южной Эстонии, именно она будет о нас заботиться все эти дни. Она была очень гостеприимна, спасибо тебе, Элина.
...В один из дней мы идём с ней по Тарту на экскурсию. Элина приходит на экскурсию в национальной эстонской одежде, и в процессе экскурсии я ловлю на нас заинтересованные взгляды прохожих. Рассказывая об истории своей страны, города, архитектуре, она все времена поделила на три части: современная Эстония, советская Эстония (об этом периоде в Прибалтике часто говорят как о «времени оккупации Советским Союзом»), и Эстония досоветского периода. При этом Элина словно бы стесняется говорить об «оккупации», понимая, что в группе есть два россиянина — выходца из СССР, но группа интернациональная и, рассказывая о тех или иных временах, Элине никак не избежать разграничения истории страны на эти очень разные периоды.
Это мы с Элиной на экскурсии в Тарту. Наверное, проще всего было бы написать, что Элина — в женской национальной эстонской одежде. Но что-то мне подсказывает, что рядовые горожане так не одевались. Не исключено, что на ней одежды, как минимум, знатной дамы или даже... королевы. фото: Иван Исаев
Элина привела нас к художникам, живущим в цокольном этаже одной из центральных улиц Тарту (я так понял, что эта улица — что-то типа нашего Арбата). Когда мы вошли в их помещение, его обитатели даже и не подумали что-то переменить в своём поведении. Женщина продолжала готовить сделанную собственными руками фаянсовую чашку к росписи. Мужчина спокойно взял в руки апельсин, разрезал его пополам и начал, нисколько не смущаясь тем, что за ним наблюдает полтора десятка человек, выедать его сердцевину ложкой. К нему на стол прыгнул огромный чёрный кот, сказал своё утробное «Мяу!» и уставился на хозяина. В углу потрескивала поленьями печь-буржуйка... В этом было что-то булгаковское: такой же старый-старый город, такой же полуподвал, такая же потрескивающая дровами печка, такой же пронзительно чёрный кот, те же... Мастер и его Маргарита? Фото: Иван Исаев

Вот сейчас написал эти строки и очень отчётливо вспомнил август 1989-го. Помните? В республиках Прибалтики нарастают сепаратистские настроения, три прибалтийских народа хотят, используя исключительно мирные средства давления на Москву, отделиться от СССР. Как апогей этого процесса 23 августа 1989 года в годовщину подписания пакта Молотова-Риббентропа* во всех трёх прибалтийских республиках два миллиона человек выстраиваются в «Балтийский путь» — живую цепь длиной в 600 километров от Вильнюса до Таллинна через Ригу. Как переживали мы тогда за прибалтов и всё гадали — решится Горбачёв применить силу против такого количества людей, или нет? И Горбачёв не захотел оставлять кровавый след в истории, и вскоре после «Балтийского пути» все три республики провели референдумы и решением своих Верховных советов объявили о независимости от СССР.
С тех пор прошло уже более двух десятилетий, а, кажется, что всё это было вчера. Как тогда было радостно за наших прибалтийских друзей — пусть не все мы всей страной, так хотя бы они сумели, взявшись за руки, уйти из СССР в Европу.
23 августа 1989 года. Они стоят, взявшись за руки, сплошной живой 600-километровой цепью, выстроившейся от Вильнюса до Таллинна через Ригу. А из приёмника, стоящего на асфальте, слышен голос корреспондента, рассказывающего о том, что цепь сомкнулась, и в ней сейчас стоит два миллиона человек. фото: Википедия
1912 год, одни из первых лыжных соревнований по лыжным гонкам в Эстонии. До старта первого Тарту-марафона ещё долгих 48 лет. Фото: архив оргкомитета Тарту-марафона

...Стоя этой зимой в «Белой ленте» вокруг Садового кольца и взявшись за руки со своими единомышленниками, я как раз вспоминал «Балтийский путь» 1989 года. Я слушал по радио в моём мобильном телефоне Венедиктова на «Эхе Москвы», который ехал на машине по Садовому и докладывал по телефону в прямой эфир: «На Новинском бульваре кольцо замкнулось, на Зубовском — замкнулось, на Крымском — замкнулось». А через полчаса — чеканное: «Лично видел и могу засвидетельствовать: кольцо замкнулось»!
Как мы все в тот день переживали — сомкнётся вокруг Садового кольца кольцо, образованное из наших рук, или не сомкнётся? Сколько нас тогда было в этой цепи? Тысяч пятьдесят? Наверное. А если бы — 500 тысяч? А если бы — 5 миллионов?
Но нет, в 143-миллионной стране нас — взявшихся за руки — оказалось в тот день лишь 50.000 тысяч, и это значит, что наш путь в Европу неизбежно будет значительно более сложным и длинным по сравнению с тем путём, что проделали в конце 80-х годов прошлого века эстонцы, литовцы и латыши, нам ещё очень долго предстоит туда идти, и неизвестно, дойдём ли...
Участницы перехода Тарту-Кяярику 1962 года. Напомню, что в первые годы все эти забеги носили характер массовых переходов и собственно гонками (с обязательной выдачей участникам стартовых номеров, составлением финишных протоколов) эти переходы стали лишь в 1980 году. Фото: архив оргкомитета Тарту-марафона
Жидкая мазь, деревянные лыжи, костры... На дворе — 1983 год. Фото: архив оргкомитета Тарту-марафона
Красивый кадр. Это именно тот маршрут, которым идут все гонки Тарту-марафона в последние как минимум полтора десятка лет (это только на моей памяти). Фото: архив оргкомитета Тарту-марафона


МАРАФОН
А что же собственно сам марафон? Признаюсь, это оказался первый в моей жизни случай, когда я не вписался в первую тысячу на марафоне «Worldloppet». И хотя у меня тому есть какие-то свои внутренние объяснения (как-то тяжело и по-дурацки проболел весь январь и начало февраля, так что перед Тарту-марафоном всего-то три раза встал на лыжи), всё равно — обидно
:)
. Впрочем, думаю, что, чуть подкатавшись, в первую тысячу я без труда снова вернусь. А вот вернусь ли я когда-нибудь в первую или хотя бы во вторую сотню — большой вопрос.
Каждый из нас по-своему открыл или открывает для себя мир «Worldloppet»: Андрей Краснов в этом году только дебютировал в подобной гонке и поделился с вами своими от этой поездки впечатлениями (см. его блог на skisport.ru или аналогичный блог здесь, на s-events.ru), а я езжу по этим марафонам уже полтора десятка лет и, скажу вам по совести, эти гонки для меня — какая-то очень важная и очень светлая часть моей жизни. Конечно, в моей жизни есть и кое-что иное: например, российские лыжные марафоны и движение СМЛР, активным участником которого я являюсь на протяжении вот уже более десяти лет. В моей жизни находится место и таким «неформатным» гонкам, как «Arctic Circle Race» в Гренландии или «От границы до границы» в Финляндии, «Хамар-Дабан» в Иркутске или «Карельская многодневка» в Калевале. В последние годы я как-то совершенно неожиданно для самого себя «подсел» на скоростные лыжероллеры и триатлон. Но всё-таки именно марафоны «Worldloppet» открыли для меня 17 лет назад этот пьянящий мир резаной ретраком лыжни, яркого солнца и огромного сообщества единомышленников, оказавшихся с тобою волею случая сегодня на лыжне.
Конечно мне немного обидно. Обидно, что более молодые мои знакомые, товарищи, коллеги, такие как Гриша Александров, Андрей Краснов или Куаныш Камбарбаев  без труда вписываются сегодня в первые сотню, полтинник, тридцат­ку. Понятно, что они за эти три часа проживают сейчас на лыжне совершенно иную по сравнению со мною спортивную жизнь. Обидно, что я свои марафоны «Worldloppet» открыл для себя лишь в 35 лет, когда уже лучшие мои годы на лыжне были позади, когда взяли в плотный оборот семья и работа, когда из гонщика уров­ня действующего мастера спорта я превратился в откровенного любителя. Но, как известно, «времена не выбирают, в них живут и умирают». Какой смысл о чём-то жалеть? Были и у нас в жизни славные денечки, и хочется верить, что очень многое  в моей жизни всё равно ещё только впереди.
\
Всё-таки слаб человек...Приехав из Тарту в Отепя примерно за два с половиной часа до старта, я походил по подтрибунным помещениям стадиона «Tehvandi», где на лестнице, в холлах и коридорах прямо на полу располагались лыжники, ожидающие старта. Походив по всем этим коридорам-холлам в поисках свободного места, нашёл кусочек свободного пространства, сел на пол, подложив под себя рюкзак... Не очень удобно, но в тесноте (а самое главное — в тепле), да не в обиде.
И тут, представьте, прямо перед собой вижу дверь с надписью «пресс-центр». И такие начинают меня одолевать сомнения! С одной стороны, надо бы, как всем ожидающим старта лыжникам, провести эти два часа на полу, наравне со всеми. А с другой стороны, вот она — аккредитация прессы, висит у меня на груди, и, что называется, имею полное право.
...В огромном пресс-центре, рассчитанном, наверное, человек на 120 или 150, вижу троих фотографов, обвешанных фотоаппаратурой. Я оказываюсь четвёртым. С комфортом устраиваюсь на стуле, достаю фотоаппарат и айфон, смотрю свежие новости из Москвы, делаю сквозь стекло пресс-центра несколько кадров.
Этот кадр — как раз один из них. Перед нами — поворот стартовой живой «змеи». Я стартовал из кармана 701–1.000, а это впереди от этого места, справа в кадре, а Андрей Краснов, поскольку он дебютировал в марафоне «Worldloppet», стартовал из кармана 3.000–3.500 — это сильно дальше этого поворота, куда входят участники с номерами 1.501–2.000.  Фото: Иван Исаев


*   *   *
А что же трасса, про которую Андерс Окланд сказал, что она является лучшей в мире? Она традиционно для Тарту-марафона мягко «играет» по местным холмам, но здесь много и равнинных участков. Километров за двадцать до финиша в лесах начинают попадаться участки, где ретрак взрезал снег до земли, и таких участков на последних километрах — немало. Снега снова немного, и это — одна из особенностей Тарту-марафона. Но ведь нужно понимать, что из всех марафонов «Worldloppet» именно Тарту-марафон проходит при самых неблагоприятных климатических условиях. Судите сами — остальные марафоны этой серии проводятся либо существенно севернее (например, в России или странах Скандинавии), либо — существенно выше над уровнем моря (как Марчалонга, Трансжурасьён, Доломитен Лауф и пр.). А эстонцы проводят свою гонку не просто на равнине относительно близко к югу, но ещё и не очень далеко от Атлантического океана, «дышащего» Гольфстримом. За 52-летнюю историю Тарту-марафона его отменяли восемь раз. А уж сколько раз его провели на грани фола, «по траве, корням и земле», вам вообще никто не скажет.

*   *   *
…На финише девушка Кристина из оргкомитета (о ней — чуть ниже) хватает меня в охапку и ведёт в VIP-палатку. Я спрашиваю её: «А где Карло»? Она отвечает: «Андрей давно финишировал, а Карло пока на трассе».
Ну, про Андрея-то мне можно было ничего и не говорить, я с самого начала никаких иллюзий относительно него не питал, а вот то, что я обыграл главного редактора итальянского «Sci Fondo» — приятно.
Накануне вечером мы с Карло строили шуточные прогнозы относительно того, кто из главных редакторов завтра одержит победу. При этом Карло спросил у меня: «А что Андрей»? На что я ответил ему, что тут без шансов.
—Почему без шансов? — поинтересовался Карло.
—Тебе сколько лет? — спросил я в ответ.
—48. А тебе?
—51. А Андрею — 27.
—Ок, всё понятно. Тогда мы выводим его за рамки нашего соревнования, пусть бежит вне конкурса? — предложил Карло.
Признаюсь, с такой постановкой вопроса я сразу же согласился. Таким образом, я одержал победу в матчевой встрече главных редакторов лыжных журналов в рамках Тарту-марафона, несмотря на то, что проиграл Андрею Краснову почти целый час (напомню, что представитель немецкого «Nordic Sports Skilan­glauf Magazin» — молоденькая девушка-стажёр — от борь­бы с нами уклонилась), а Кар­ло занял в этом поединке почётное второе место.
В VIP-палатке обнаруживаю огромный монитор, на котором повторяют наиболее интересные моменты старта, а также — фрагменты финишных разборок лидеров на промежуточных и основном финишах. Я вижу первый промежуточный финиш, болею за Куаныша Камбарбаева, которому, тем не менее, какой-то эстонец так и не дал выиграть на этой отсечке.
В палатке тепло, здесь вкусная еда, пиво, вино, приятная компания. Но именно из-за этой уютной и тёплой VIP-палатки я, увы, традиционной солянки, положенной участникам на финише, в этот раз не отведал. А жаль, я ведь честно её заработал…
Через некоторое время обнаруживаю Карло, примостившегося в другом конце палатки, и пересаживаюсь к нему. Выясняется, что я выиграл у Карло что-то около 20 минут. Карло поздравляет меня с победой в нашем очном споре, интересуется, как Андрей.
— Очень далеко впере­ди, — отвечаю я.
—Всё-таки правильно мы с тобой вчера сделали, что вычеркнули его из нашего соревнования, — улыбается Карло.
Он вырезает из середины апельсина большое кольцо и вручает мне в качестве медали за первое место. Я — отрезаю от оставшейся части апельсина кружок поменьше и вручаю ему.
— Всё по справедливости, — смеётся мой соперник.
Главный редактор итальянского «Sci Fondo» Карло Брена в VIP-палатке после финиша Тарту-марафона 2012 года. Карло занял в этот день почётное второе место в матчевой встрече главных редакторов лыжных журналов. Кто занял в этой встрече первое место, думаю, не нужно напоминать? Фото: Иван Исаев
Этот снимок нам прислала пресс-атташе «Worldloppet» и FIS Marathon Cup Кристина Фриц (Christina Fritz) – это она сидела во время ужина напротив нас в ресторане, оборудованном в помещении бывшего порохового склада. Конечно, нескромно публиковать фото себя любимых. Но, с другой стороны, когда ещё из России пригласят на такую встречу сразу двух главных редакторов двух российских лыжных журналов? Пусть уж останется этот снимок для истории.
Фото: Кристина Фриц

МАДИС
Вечером за ужином я оказываюсь за одним столом вместе с Мадисом Липаё. Напомню для тех, кто не в курсе: Мадис Липаё — бессменный член Совета Директоров лыжного клуба Тарту, на протяжении шести лет — с 1999 по 2004 годы — возглавлявший генеральный секретариат «Worldloppet». В 1998 году он был у нас в Мурманске с инспекционной поездкой, оценивал шансы Марафона Праздника Севера стать членом «Worldloppet» от России (см. «Л.С.» №14 за 1999 год). Потом мы встречались с ним уже на Тарту-марафоне 2001 года, и тогда уже не я, а Сергей Петров брал у него интервью в ресторане гостиницы «Karupesa» за два дня до гонки. А в воскресенье он же награждал Сергея за победу в Тарту-марафоне 2001 года в группе М55. Так что мы с Мадисом — старые знакомые.
Член Совета Директоров тартуского лыжного клуба, бывший в 1999 – 2004 годах генеральным секретарём «Worldloppet» Мадис Липаё — ещё и мастер «Worldloppet» (медаль на груди видите?). В данном случае Мадис выступает на встрече-вечеринке мастеров «Worldloppet», прошедшей накануне гонки. Фото: Иван Исаев

Но, знаете, с чего начался наш разговор после того, как мы обменялись приветствиями? Мадис с ходу задал мне вопрос:
— Как думаешь, почему Мурманский марафон так и не сумел стать членом «Worldloppet»? Чего ему не хватило?
Не поверите, я чуть не ахнул, потому что именно этот вопрос крутился у меня на языке — это я хотел задать его Мадису. Признаюсь ему в этом, и мы оба смеемся. Мадис отвечает первым:
— Это хорошая гонка, у них там в Мурманске высокий уровень организации. Но, наверное, она расположена слишком далеко на севере, людям из центральной части России туда трудно добираться.
Я соглашаюсь с Мадисом, про себя думая о том, что уже изложил на страницах этого журнала (см. статью в этом номере «Россия — в «Worldloppet»!), поэтому не буду здесь повторяться.
От Мурманска мы перекидываемся к годам, когда Мадис руководил «Worldloppet», и штаб-квартира этой организации располагалась в Отепя. Он вспоминает, как эстонцы подали в своё время кандидатуру Мадиса на должность генерального секретаря «Worldloppet», и как поначалу некоторые страны-члены этой серии восприняли саму воз­мож­ность избрания эстонца на эту позицию насторожённо. Не нужно забывать, что Эстония тогда относительно недавно вышла из состава СССР, и этого обстоятельства побаивались. Но эстон­цам тогда удалось представить на суд членов секретариата очень чёткую программу, Мадис сделал доклад на хорошем английском языке, и в итоге именно он и стал генеральным секретарём «Worldloppet».
— К 2002 году я руководил «Worldloppet» уже четыре года. У меня к тому времени как раз дети пошли в школу — мне нужно было уделять им больше времени, и я попросил об отставке. Но меня попросили ещё хотя бы два года продолжить эту работу, и я согласился. А уже с 2004 года, как вы знаете, нашей организацией руководит Анжело Коррадини. Руководит очень хорошо, но всё равно его пора менять, он руководит «Worldloppet» восемь лет, а нельзя, чтобы «застаивалась кровь», нужно, чтоб к руководству организации хотя бы каждые восемь лет приходила новая страна, новая команда, новый человек.
—Какова основная ваша деятельность сейчас, чем занимаетесь?
— Всё тем же — работаю в министерстве*. Но, знаете, что интересно: несмотря на то, что я в министерстве на довольно высокой позиции, мой сын, работающий сейчас в Финляндии ветеринаром, зарабатывает больше меня. У нас с финнами всё-таки очень разный уровень жизни.
— Мадис, а каков статус вашего клуба? Всё-таки вы проводите пять таких крупных акций. Какими силами всё это делается? Из чего складывается финансирование?
— И клуб, и оргкомитет — общественные организации, мы не имеем права зарабатывать прибыль — вся прибыль расходуется на оплату труда и развитие. А финансирование каждого события складывается из стартовых и спонсорских взносов, а также поддержки города Тарту и правительства страны.
— У вас есть в клубе люди, которые работают на постоянной основе?
— Конечно, есть, девять человек. А в качестве волонтеров к проведению каждого события мы привлекаем сотни других людей. Тарту-марафон — это гордость Отепя, гордость Тарту, гордость всей Эстонии. Это крупнейшее спортивное событие страны, и люди бывают рады помочь нам. Мы проводим, как вы знаете, пять гонок: лыжи, маунтинбайк, бег, ролики и шоссейный велосипед. Но лыжная гонка, конечно, крупнейшая, её бюджет — порядка 200.000 евро.
— Платите ли вы за прохождение трассы по чьим-то частным землям?
— Нет, и это наша принципиальная позиция. Если мы когда-нибудь заплатим одному, то тогда придётся платить всем, а у нас на это не хватит никаких денег.
— Как же вы поступаете, если кто-то вдруг «упрётся»?
— Договариваемся. Убеждаем, просим, объясняем. Пока получается, потому что иначе гонка уже не проводилась бы. Иногда, правда, платим фермерам за какие-то конкретные работы: например, за то, что они летом прочистят просеку или перед гонкой подготовят в поле автомобильную парковку.
— Вашу гонку транслирует телевидение. Как у вас складываются отношения с телевизионщиками — вы продаёте им право трансляции, или, наоборот, платите, чтобы вас показывали?
—Платим немецкой компании, которая производит сигнал, и которая потом распространяет эту картинку на другие страны.
— Немцы продают картинку другим странам или раздают бесплатно?
— Не знаю, это не наш вопрос. Если продают, то молодцы, если распространяют бесплатно, то тоже хорошо. Потому что это хороший промоушн марафону, хорошее продвижение, без телевизионной картинки событие имело бы гораздо меньшее влияние, да и для спонсоров участие в нашем проекте без телевидения было бы намного менее интересным.
Это Индрек Келк, директор Тартуского марафона и он же — председатель клуба Тарту марафон. Фото: Иван Исаев

КРИСТИНА
Кристина Халлик (Kristina Hallik) — человек в оргкомитете Тарту-марафона новый. Это она написала мне самое первое письмо с предложением приехать на Тарту-марафон и лично опробовать лучшую, по мнению Андерса Окланда, трассу лыжного марафона в мире, это она сосватала мои лыжи в один чехол с лыжами главного редактора skisport.ru, это с ней я оказался рядом за столом во время нашего самого последнего ужина в Отепя.
Мы говорили по-английски. А надо сказать, что в этот приезд все люди старшего поколения, как только слышали русскую речь, тут же охотно переходили на русский. Видимо, годы аллергии на русский язык, связанные с «бракоразводным» процессом с СССР, уже позади, эстонцы, наоборот, ищут пути сближения с Россией, но уже на иных — равноправных — условиях. Но Кристина девушка молодая и по-русски вряд ли говорящая, всё-таки представители молодого поколения по-русски в Эстонии уже не говорят. Мы говорим по-английски и, поскольку мой английский язык далеко не идеален, я иногда спотыкаюсь, и в поисках нужного словечка говорю как бы про себя: «По-русски это будет…» И тут Кристина говорит: «О, я поняла». «Ого, — говорю, — Кристина, да ты понимаешь по-русски»?
— Чуть-чуть — смущается она, — учила в школе.
— Никогда бы не подумал, что ты застала годы изучения русского языка в школе.
Я начинаю её «раскручивать» хотя бы на короткие диалоги по-русски, и она старательно извлекает из запасников памяти какие-то русские слова и обороты.
Выясняется, что до оргкомитета Тарту-марафона Кристина работала в эстонском представительстве какой-то меж­­дународной организации и довольно хорошо знакома с подходами и стандартами работы международных институтов. Восемь лет назад Эстония стала членом ЕС и перед этой небольшой прибалтийской стра­ной открылись новые дополнительные возможности. Пом­ни­те, в «Л.С.» №17 за 2001 год я писал о строительстве в Вуокатти первого в мире сноубордического тоннеля? Президент акционерного общества «Huippupaikat», которое построило и вот уже 10 лет после этого эксплуатирует этот тоннель, финн Илкка Суутаринен признался мне тогда:
— Нам надо спешить. Потому что не сегодня-завтра в ЕС вступят новые члены — Чехия, Словакия, Эстония, Литва, Латвия, и тогда все деньги, предназначенные для развития слаборазвитых регионов Европы, будут уходить в эти страны…».
Если помните (мы об этом писали), именно усилиями Илкки Суутаринена в Вуокатти был построен сноубордический тоннель, на который ЕС выделило 50 процентов необходимых средств. Если помните (мы и об этом писали, «Л.С.» №9 за 1998 год), именно усилиями Веса Пекка Сарпаранты в Вуокатти чуть раньше появился беголыжный тоннель, на строительство которого ЕС выделила ещё больше — 60 процентов необходимых средств.
...И вот момент, о котором говорили финны, наступил, Эстония с 2004 года — член ЕС. Но «взять» деньги ЕС — не такая уж простая задача, каждый проект нужно тщательно проработать, обосновать, защитить, доказав инспекторам ЕС целесообразность и необходимость тех или иных затрат для развития твоей страны. Именно для этой работы в оргкомитет Тарту-марафона и пригласили Кристину Халлик, имеющую опыт работы в международных организациях.
Насколько я понял, приезд нашей группы был как раз одним из  первых реализованных и доведённых до конца проектов Кристины. Основной целью приглашения зарубежных журналистов и туроператоров было показать им Южную Эстонию, показать негромкие возможности этого региона для развития туризма. Туризма не только спортивного, но и семейного.
Получается, Кристине удалось добиться в данном случае абсолютно блестящего результата, потому что ЕС оплатил 70 про­центов стоимости пребывания нашей группы в Эстонии, и лишь оставшиеся 30% оплатил оргкомитет марафона. Напомню, что ЕС никогда не оплачивает 100 процентов стоимости проекта. Оно может оплатить 20, 30, 50, в очень редких случаях до 70 процентов, но всегда попросит инициатора проекта часть денег вложить в дело из собственного кармана.  

ШОКОЛАДНАЯ ФАБРИКА
Итак, нас знакомят с Южной Эстонией. Нас везут в различные реперные, наиболее типичные точки данного региона, знакомят с наиболее интересными, но при этом и наиболее типичными видами бизнеса, жизни, досуга этой части Эстонии.
Так, нас везут на шоколадную фабрику. Когда Элина сказала, что нам устроят экскурсию на шоколадную фабрику, я поначалу не мог понять, почему нас везут куда-то явно в сельскую глубинку. Потому что сначала мы ехали по нормальной двухполосной асфальтовой дороге (по полосе туда и обратно), потом дорога эта превратилась в однополосную асфальтовую дорогу (такую, знаете, на которой встречные машины могут разъехаться  только с использованием обочины?), а потом началась… грунтовка. Ничего себе шоколадная фабрика! Это куда же её занесло?
Выяснилось, что нас привезли на семейное предприятие — конфетную фабрику «Кыл­лесте Коммимейстрид», расположенную в самой что ни на есть глубинке Эстонии. Мы знакомимся с генеральным директором и владельцем предприятия Имре Сокком (Imre Sokk), и он рассказывает нам об истории своего бизнеса. Оказывается, примерно к 2005 году Имре со всей очевидностью осознал, что на эстонском рынке очень трудно реализовывать продукцию пчеловодства и у большинства «попутной» [с мёдом] продукции — цветочной пыльцы, про­полиса, перги — в Эстонии нет сколь-нибудь серьёзного рынка сбыта. И тогда Имре попробовал прямо в домашних условиях вместе с родителями наладить производство шоколадных конфет с содержанием в этих конфетах всех вышеперечисленных веществ. И не прогадал: в сочетании с шоколадом эта довольно специфическая на вкус (хотя и очень полезная) продукция, что на­­зы­вается, «пошла». Поначалу родители Имре вполне справлялись сами и обеспечивали необходимые объёмы про­изводства (сам Имре занимался при этом логистикой и построением системы сбыта), а потом, когда количество заказов возросло, семья Сокков стала привлекать к работе женщин с близлежащих хуторов. На пике производства — в ноябре-декабре — на фабрике работает до 14 человек. В другие месяцы, правда, меньше.
— А почему в ноябре-декабре — пик производства?
— Потому что именно в этот период все озабочены подарками — впереди Новый год, Рождественские каникулы, а, согласитесь, красивая коробка сделанных вручную конфет — хороший и оригинальный подарок.
Нас ведут в цех — небольшое помещение, где трудится несколько женщин. К нашему приезду подготовились — перед нами ставят чашку с шоколадной начинкой и раздают белые резиновые перчатки, предлагая слепить каждому свою конфету. Техно­логия — не дедовская, а додедовская, наверное. Каждый из нас катает в руках шарик, потом захватывает его одной или двумя (кому как ловчее) деревянными зубочистками  и окунает в жидкий белый подогретый шоколад. После этого конфету нужно с помощью всё тех же зубочисток выложить на поддон с крошкой уже из чёрного шоколада. Всё, конфета готова. Вкусная (наверное, вкусная, пока ещё не попробовали) внутри, белоснежная снаружи и — покоящаяся на основании из чёрной шоколадной крошки. Красиво!
Теперь их нужно остудить, для чего тарелка со всеми изготовленными нами конфетами отправляется в холодильник. Здесь же, на соседнем столе, мы наблюдаем, как шоколадные плитки вытряхивают после холодильника из форм, и одна из женщин начинает их вручную упаковывать сначала в фольгу, а потом — в бумажную обёртку. На каждой плитке красуется гордая надпись «hand made», и теперь, после визита на фабрику, мы можем со всей ответственностью сказать, что это чистая правда.
Пока наши конфеты остывают-замораживаются в холодильнике, мы идём в кабинет Имре, чтобы познакомиться с образцами продукции и купить каждый сам себе чего он пожелает.
Я покупаю четыре шоколадки с разным вкусом и две красивых подарочных коробки — домой родным и для родителей. Шоколадки эти разные — с разным вкусом и разным содержанием масла какао, цветочной пыльцы, перги и прополиса. Оттого и цена шоколада сильно различается: самые дешёвые плитки стоят 1,3 евро, самые дорогие — 4,5.
Уже в Москве, готовя эту статью к печати, я заглянув на сайт фабрики (www.kemmid.ee) и  обнаружил в ассортименте фабрики шоколад с… Не поверите: луком и чесноком! Вот удивительно! Но самое удивительное заключается в том, что когда уже в Москве я внимательно рассмотрел свои фотографии с фабрики, то увидел, что шоколад с чесноком был у меня тогда прямо перед глазами, но я не разобрался, не углядел, не купил его. А как было бы интересно его попробовать!
На обратном пути с фабрики Элина объясняет мне, что сейчас в Эстонии стараются стимулировать любое домашнее производство — будь то производство шоколада, сыров, вяленого мяса, домашнего вина или сувениров. Любое такое штучное, домашнее производство — ещё одна точка притяжения для туристов, ещё один инструмент занятости для двух-четырёх-шести, а иногда, как в случае с этой шоколадной фабрикой — и для полутора десятков человек.
Всего два вида коробок, зато какие! Я купил их обе в Москву на сувениры. Фото: Иван Исаев
Посмотрите, прямо перед вами, в левом нижнем углу лежат шоколадные плитки с... чесноком! Удивительно, как я их тогда не заметил... Фото: Иван Исаев
И в фольгу, и в бумажную обертку шоколад упаковывается вручную. Фото: Иван Исаев
Это палец Карло Брены. Он уверяет, что самая гладкая, самая красивая и самая пузатая конфета в центре —его произведение. Мы не стали с ним спорить. Фото: Иван Исаев
Директор фабрики Имре Сокк рассказывает Андрею Краснову о фабрике. По-русски! Мне кажется, Имре даже обрадовался возможности поговорить на нашем языке. Фото: Иван Исаев

ХОСТЕЛ
С шоколадной фабрики нас везут в бывший советский пионерский лагерь. Правда, теперь это не пионерлагерь, а хостел, и принадлежит он не какому-нибудь заводу, фабрике или институту, а конкретному человеку — Лиа Тимми (Lia Timmi) и её мужу (www.salamaa.eu). Лиа не без гордости показывает нам чистенькие номера, бывшие когда-то пионерскими палатами, конференц-зал, сауну, объясняет, что на всей территории хостела и прилегающей территории есть Wi-Fi. Показывает большую площадку с 18 местами для караванов — передвижных домов на колёсах. Потом ведёт нас на площадку для кемпингов (палаток). Здесь можно, оказывается, жить и в самом хостеле, и в караванах, и в собственных палатках в зависимости от вашего бюджета и предпочтений. Цены в кемпинге — 4 евро с взрослого, 3 евро с ребенка. В эту стоимость входит пользование туалетом, душем, сауной (за отдельную плату), полностью оборудованной кухней, бесплатным Интерне­том. Комнаты в хостеле от 11 евро с персоны, 36 евро — за большой семейный номер. Лиа сказала, что будет рада российским туристам — это место, по её мнению, идеально подходит для недорогого спокойного семейного отдыха — здесь можно гулять и бегать по лесным тропинкам, кататься на велосипедах, скутерах, сплавляться по Ahja river на байдарках и плотах, купаться, и вообще — неспешно отдыхать на природе от городской жизни.

ВИНОКУРЕННЫЙ ЗАВОД
Из хостела нас везут в гостиницу «Mooste Viinavabrik» (в переводе с эстонского — «винная фабрика», или это можно перевести ещё как «винокуренный завод»). «Viinavabrik» — и в самом деле винная фабрика, только бывшая. Она была построена в 1909 го­ду и вплоть до советских времен производила весьма качественную картофельную водку, которую делали из местного сырья. Но в советские годы все относительно малые предприятия стали уничтожаться — считалось, что такой большой стране малые предприятия не нужны, поскольку это была страна огромного потребления и такого же огромного производства. Поэтому водку производили на крупных ликеро-водочных заводах, а Viinavabrik в 1959 году закрыли, переоборудовав под картофелехранилище.
В постсоветские годы фабрика стояла несколько лет закрытой, постепенно ветшая, пока её, наконец, не купили в складчину четверо компаньонов и не переоборудовали под отель. Сегодня этот отель владельцы позиционируют как один из самых лучших в мире центров фототуризма, не без гордости отмечая, что ничего подобного нет даже у соседей — в России и Финляндии. И даже сайт гостиницы, представьте, сегодня звучит как www.fototurism.ee.
Когда мы приехали на фабрику (простите, в отель), на входе нас встретили подносом с водкой (чтут традиции!). И поскольку никто из нашей группы не захотел пить среди бела дня водку, а девушка-эстонка стояла перед нами из-за этого совершенно потерянная (представляете себе — вы выходите к группе с подносом, но никто к этому подносу даже руки не протянул), мне пришлось-таки хлопнуть стопку. Тут же захотелось закусить конфетой, тем более что их предусмотрительно положили на подносе рядом с водочными стопками, но «конфеты» эти оказались с какой-то очень пахучей рыбной начинкой. Было очень неожиданно.
Потом нас повели по номерам, показали красивый каминный зал, расположившийся прямо под крышей отеля, и, в общем, там было чему подивиться — повсюду были какие-то вентили, огромные краны (размером с колесо), медные трубопроводы — дизайнеры мастерски вписали все эти индустриальные элементы винной фабрики начала XX-го века в облик отеля века XXI-го.
Винокуренный завод. Здание 1909 года. Изначально здесь был винокуренный завод, в советские годы —картофелехранилище, а теперь — стильная гостиница. Фото: из рекламного буклета гостиницы
Нас встретили стопками водки. Увы, никто не стал пить водку среди бела дня, и мне пришлось хлопнуть стопку «за всех». А такие красивые «конфеты» на бумажных фантиках на поверку оказались рыбной закуской.
фото: Иван Исаев

*   *   *
Потом нам показали гос­тиницу в Ряпине (по-русски — рябина), которая после восстановления независимости Эстонии была возвращена своим первоначальным владельцам и переживает сейчас свою вторую молодость, потом показывали пещеры и скальные сбросы около небольшой речушки, но я чувствую, что если я буду всё это вам описывать, мне никогда не закончить эту статью, а нужно ведь и честь знать.

*   *   *
Напоследок мне хочется высказать, быть может, очень спорную мысль, но я её всё же озвучу. Мне кажется, эстонцы проводят лучший лыжный марафон «Worldloppet» в мире.
Нет-нет, я, конечно, знаю, что на старт Васалоппет, Энгадин и Бирке выходит гораздо больше лыжников, чем в Отепя. И уж конечно, я знаю, что в той же Италии гонка проходит в куда более живописных экстерьерах, и что у эстонцев на финише нет такой огромной отапливаемой палатки, как на Доломи­тен Лауф, где вам пос­ле фи­ниша марафона дадут еды, нальют пива, где попа не примерзает, как это происходит в Эльве, к лавке, а на сцене тирольские музыканты будут распевать своё вечное зажигательное  ло-ло-ло-ли-лё. Но давайте вспом­­ним про климат — у эстонцев ведь и вправду самые тяжёлые климатические условия для проведения массовой лыжной гонки, а они дорожат ею и, несмотря ни на что, год за годом проводят.
Давайте вспомним и об уровне жизни в этой пока всё ещё очень небогатой европейской стране. А они, тем не менее, делают четвёртую по численности гонку мира, ничем не уступая таким колоссам, как Финляндия Хиихто, Марчалонга, Трансжурасьён, которые про­водятся в куда более комфортных, более «снежных» ус­ловиях, на высоте. Да и про разницу в уровне жизни (а значит, и размер стартового взноса, и размер спонсорских вложений) в этих странах и Эстонии не нужно забывать. Мне кажется, эс­тон­цы, если иметь в виду всю совокупность вышеперечисленных обстоятельств, действительно делают лучшую гонку «World­­loppet» в мире. Простите меня, если кому-то эти слова покажутся сказанными с натяжкой.

Пять гонок, пять эмблем... Гордость Эстонии, крупнейшие спортивные события страны.
Взгляните на табличку с количеством участников Тарту-марафона по годам (стр. 66). Как видите, наибольший пик пришёлся на последние советские годы, когда Тарту-марафон набрал у нас в стране огромную популярность — это была единственная качественная массовая гонка, проводившаяся в закрытой от всего мира стране под названием СССР. При этом Тарту-марафон, не будучи членом «Worldloppet», уже тогда мало чем уступал таким гигантам, как Финляндия Хиихто или Марчалонга, Трансжурасьён или Кёниг Людвиг Лауф. Участие в Тарту-марафоне в те годы было едва ли не единственным шансом для советских лыжников поучаствовать в «западном» лыжном марафоне.
Как видите, среди рекламной продукции серии гонок Тарту-марафона сегодня есть брошюра и на русском языке. Россия — ближайший сосед, и эстонцы хотят видеть на старте своей гонки больше россиян, хотят, чтобы им было уютно в Отепя. Фото: Иван Исаев

*   *   *
Знаете, за последние полтора десятилетия я очень полюбил Финляндию. Повсеместная чистота, отсутствие скоплений людей, чудесная лыжня зимой и с любовью обустроенные беговые и пешеходные дорожки летом — мне было из-за чего полюбить эту страну. Но в последние пару-тройку лет заметил, что всё больше и больше моих друзей ездит зимой покататься на лыжах и потренироваться летом не в Финляндию, как это было ещё совсем недавно, а в... Эстонию. И причин у них делать именно так несколько:
1. Ближе.
В Эстонию без труда доезжаешь за день на автомобиле: от Отепя до Москвы — всего-то каких-нибудь 800 км, до Санкт-Петербурга — 300. Для сравнения — от того же Вуокатти до Москвы — 1.400, а до Питера — 600.
2. Дешевле.
Среднестатистический кот­тедж или номер в гостинице в Эстонии стоит в полтора раза меньше по сравнению с Финляндией. Да и продукты в Эстонии существенно дешевле по сравнению с Москвой.
3. Роднее.
Всё-таки нам сейчас в Эсто­нии — рады, каждый второй-третий без труда перейдёт в разговоре с вами на русский язык. Мы прожили вместе немало лет и, несмотря на все многочисленные «но» советского периода, наши народы по-прежнему многое объединяет.
Поэтому я, в общем, не удив­­ляюсь тому, что Эстония стано­вит­ся всё более и более попу­лярна у российских лыжников.
Конечно, я бы мог, наверное, и сам сесть в автомобиль и приехать на Тарту-марафон-2012 (и так, наверное, в следующий раз и сделаю). Но всё равно я благодарен оргкомитету этой гонки за приглашение, за участие в марафоне, за знакомство с Южной Эстонией. Понятно, что сам по себе на те же шоколадную фабрику или винокуренный завод я никогда не приехал бы. Я многое увидел и, кажется, стал чуть лучше понимать этих людей и то, что ими движет.
Спасибо, Мадис, спасибо, Кристина, спасибо, Элина, спасибо, Индрек, спасибо всем-всем-всем, кто пригласил нас на этот чудесный марафон и показал всё это. Очень хочется приехать к вам снова — на байк-марафон, на шоссейную гонку, на роликовый пробег. К вам хочется возвращаться и, уверен, так оно и будет — мы к вам не раз ещё вернёмся.

Спасибо за всё!
Москва — Тарту — Отепя — Тарту — Москва.
Февраль — сентябрь 2012 г.

Иван ИСАЕВ,
главный редактор журнала «Лыжный спорт»,
мастер спорта СССР по лыжным гонкам.


НЕКОТОРЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ФАКТЫ
1960 — первая лыжная гонка Tartu Maraton, маршрут от Tartu до Kaariku.
1980 — первая лыжная гонка Tartu Maraton, проведенная как соревнование (все участники получили стартовые номера и были ранжированы по итогам гонки). Новый маршрут гонки: от Оtepaa до Tartu.
1981 — изменение маршрута гонки, ставшее традиционным на следующие 15 лет: от Мatu до Elva.
1986 — наибольшее количество финишировавших участников — 9858. Лучшая организация спортивного события в Советском Союзе.
1991 — организация клуба Tartu Maraton.
1994 — в июне лыжный марафон Tartu Maraton стал членом мировой серии Worldloppet.
1995 — первая гонка в качестве члена мировой серии Worldloppet.
1996 — в программу соревнований добавлена гонка Open Track Tartu Maraton.
1997 — в программу соревнований добавлена короткая гонка на 33 км, перемещение старта гонок Tartu Maraton в Оtepaa.
1999–2004 — Tartu — штаб-квартира мировой серии Worldloppet.
1999 — Tartu Maraton — обладатель титула «The Best Tourism Establishment», вручаемого эстонской Ассоциацией туристических агентств.
2002 — в программу соревнований добавлена женская гонка на 16 км Tartu Ladies Race.
2009 — перемещение финиша гонок Tartu Maraton в спортивно-оздоровительный центр Tartumaa Tervisespordikeskus.
2010 — Tartu Maraton  —обладатель титула «Best Tourism Establishment in South-Estonia», вручаемого Эстонским советом South-Estonian Tourism Board.

Чтобы оставить комментарий, зарегистрируйтесь и войдите через свою учетную запись.